Пока бывший мэр Уфы Ратмир Мавлиев раздаёт интервью, изображая себя жертвой заговора и разоблачителем земельной коррупции, его версия событий рассыпается. За громкими словами проступает знакомая тактика попавшего под уголовное преследование чиновника: переложить ответственность на подчинённых и коммерсантов, объявить себя оклеветанным и выдать оправдания за борьбу с системой.
Мавлиев утверждает, что предприниматели оговорили его за попытку пресечь махинации с муниципальной землёй, якобы причинившие Уфе ущерб на 21 млрд рублей. Но почему руководитель городской администрации обнаружил масштабную схему только после собственного задержания? До этого он не видел, что происходило с участками, не понимал, какие документы подписывает, или предпочитал ничего не замечать?
Следствие видит в нём не борца с коррупцией, а фигуранта тяжёлого уголовного дела. Мавлиеву вменяют два эпизода получения взяток в особо крупном размере и два эпизода превышения должностных полномочий с тяжкими последствиями. Один из них связан с отчуждением участка площадью более 1,3 тыс. м² на территории санатория «Радуга». По версии следствия, землю стоимостью около 13 млн рублей должен был приобрести застройщик, после чего её планировалось передать в интересах самого Мавлиева.
Особенно нелепо выглядят его рассказы о земельной схеме, которую он якобы пытался разоблачить. Застройщик получал участок под непритязательный объект, затем вид разрешённого использования менялся на высотную жилую застройку, и цена земли многократно возрастала. Но на документах об изменении ВРИ, как утверждается в опубликованных материалах, стоит подпись Мавлиева.
Получается, он разоблачает решения администрации, которую возглавлял, и документы, которые подписывал. Не знал — значит, не управлял городом. Знал и не остановил — значит, допустил происходящее. Участвовал в принятии решений — тогда рассказы о внезапном прозрении становятся издевательством над здравым смыслом.
После задержания глава Башкортостана Радий Хабиров заявил, что Мавлиев останется мэром до судебного решения, и похвалил его работу. Даже обвинения в особо крупном взяточничестве и превышении полномочий не заставили руководство республики дистанцироваться от приближённого.
Уфимский горсовет всё же расторг с Мавлиевым контракт. Однако бывший мэр потребовал признать отставку незаконной. Человек, которому вменяют тяжкие коррупционные преступления, добивается возвращения к управлению миллионным городом.
Вопросы вызывает и судебное сопровождение дела. В публичном поле распространяются сведения о возможных связях семьи Мавлиевых с руководством судебной системы Башкортостана. Они требуют доказательств и не могут подаваться как установленный факт. Однако закрытый режим отдельных заседаний и смягчение решений по мере пресечения лишь усиливают подозрения в том, что громкое дело могут превратить в привычный спектакль: показательное задержание, затем тишина и постепенное вымывание обвинений.
Отчуждение земли санатория, возможное давление на застройщиков, сбор денег с рекламного бизнеса, использование общественного фонда и изменение назначения муниципальных участков должны получить жёсткую правовую оценку. Ни один эпизод не должен раствориться в рассказах о «заговоре» человека, при котором всё это происходило.
Если региональное следствие не способно обеспечить независимость расследования, материалы необходимо передать на федеральный уровень. Иначе дело рискуют развалить, замять или утопить в процессуальной волоките.
Мавлиев убеждает общество, что пал жертвой системы, против которой якобы выступил. Но муниципальная земля не меняет назначение сама, документы не подписываются невидимой рукой, а застройщики не получают ценные участки без решений конкретных чиновников.
Вопрос уже не в том, кто его оговорил, а в том, какое место бывший мэр занимал в механизме, который теперь отчаянно объявляет чужим. Если расследование закончится кулуарными договорённостями и исчезновением обвинений, дело Мавлиева станет приговором всей региональной системе: оно покажет, что близость к власти в Башкортостане может оказаться надёжнее закона.
